Американский политолог Дмитрий Саймс о событиях первой декады 2021 года в США

Compressed file

– Незадолго до 6 января крупнейшие соцсети ограничили доступ к аккаунтам Дональда Трампа. Причиной стали его высказывания о краже у него голосов на президентских выборах и его призыв к сторонникам идти к Капитолию.

– Эти соцсети не контролируются правительством или другими социальными структурами. Это было их решение. Они объясняют это тем, что у них есть свои стандарты, которые не позволяют говорить вещи, являющиеся заведомо неправдой, или которые могут возбудить насилие, а иногда просто вызвать у людей очень негативные чувства, оскорбить их справедливые эмоции.

Мне кажется, что такое объяснение абсолютно не приемлемо. Я думаю, что эти соцсети получили слишком большое влияние в Америке и в мире. Но, хочу повторить, их никто на эту роль не назначал. Речь идет не о том, что они действуют от чьего-то имени и по поручению. Дело в том, что объективно в силу развития технологий и общественной потребности у них появилась такая уникальная роль, им на данном этапе практически нет альтернативы.

Я поведение Трампа абсолютно не одобряю. Он делает не только непродуманные, но и откровенно не соответствующие действительности заявления, он регулярно оскорбляет людей. Но я не согласен с тем, какое соцсети нашли решение этой проблемы.

Думаю, что соцсетям будет трудно вести себя в отношении Байдена, когда он станет президентом, так же, как они позволяют вести себя в отношении Трампа.

 

 
Compressed file
– Был ли шанс у Трампа отыграть выборы?

– У каждого кандидата есть конституционный путь изменить результаты выборов. Очень часто после выборов бывают споры, которые разрешаются, допустим, в Верховном суде.

Прецеденты были, например, в 2000 году. Тогда у Гора было больше голосов обычных избирателей, чем у его конкурента – губернатора Буша, который потом стал президентом. Но Верховный суд принял решение в пользу Буша, рассмотрев оспариваемые результаты в штате Флорида.

В данном случае Верховный суд отказался вмешиваться, потому что там консервативное большинство и три члена Верховного суда были назначены самим Трампом. То есть Трамп обращался во все законные инстанции, которые предположительно вовлечены в этот процесс.

– А что насчет Пенса? Трамп рассчитывал, что вице-президент поможет ему в этой схватке? 

– Он давил на вице-президента Майка Пенса, чтобы он отменил результаты выборов в четырех штатах, которые Трамп оспаривал, и заменил их какими-то своими правильными людьми. Но у Пенса нет подобных полномочий – Конгресс не позволил бы ему это сделать. Я не знаю, на чем была основана эта фантазия Трампа, но это весьма деструктивная фантазия.

– Можно ли сравнивать последние события в США с цветными переворотами в других странах?

– Не думаю, потому что не было ни малейшей попытки переворота. Конгресс не захватывал власть, поэтому не было никаких причин их от власти отстранять. Белый дом, где находится президент, никто не штурмовал. Ворвалась небольшая группа людей, откровенных экстремистов, и что-то там громила. У них явно не было никакого плана действий. Кто-то называет это мятежом, но я думаю, это преувеличение. Это была хулиганская выходка, абсолютно не позволительная, в контексте массовой демонстрации. На подобного рода демонстрациях, которые проводят левые, либералы, черные, сторонники Байдена, часто бывают люди, испытывающие сильные эмоции и у которых нет тормозов. Такие люди должны быть остановлены или наказаны. Но называть это мятежом, мне кажется, несерьезно. Это полемическая реакция, а не аналитическая.

– Какими Вам видятся российско-американские отношения при Байдене?

– Я думаю, что ничего хорошего, улучшения отношений, не предвидится. Речь не идет о том, чтобы отказаться от диалога, даже ограниченного взаимодействия с Россией. Но Россия рассматривается как даже не соперник, а, я бы сказал, противник, где-то между противником и врагом. Многие предполагают, что у Кремля будет желание попробовать Байдена на прочность. Говорят, что российские власти очень часто любят подобным образом проверять президентов, пока они не вошли полностью во вкус своей работы, пока они не полностью комфортны в исполнении своих обязанностей. Поэтому они будут внимательно смотреть, чтобы не позволить России надавить на Америку. И в случае таких попыток дать самый жесткий и сильный отпор.

В отличие от Трампа Байден и его советники говорят о том, что они будут уделять большее внимание, во-первых, отношениям с союзниками, чтобы давить на Россию не индивидуально, а общими силами, а, во-вторых, будут смотреть на российские внутренние порядки как на корень российского напористого поведения в международных вопросах.

– Закончится ли шпиономания и русофобия внутри Штатов?

– Насчет шпиономании, я ее особенно не видел, особенно в последнее время. Я не в курсе, чтобы кого-то арестовывали как российских шпионов. Есть такие люди, в том числе в окружении Байдена, у которых есть такие настроения.

Есть люди, которым кажется, что Россия уже готовит какой-то потенциал превентивного удара и хочет заранее обезоружить Америку. Кому-то кажется, что в России создаются планы нейтрализовать основные американские силы, структуры, коммуникации, которые необходимы для выживания и функционирования современного общества. Есть люди, которым кажется, что разведка занимается тем, чем она должна заниматься, то есть разведкой. И ничего экстраординарного не происходит. И, конечно, всегда очень важный вопрос – что делает другая страна?

Русофобия имеет место. Но я бы и с этим термином обращался осторожно. Далеко не каждый критик российской политики является русофобом, как не каждый критик политики Израиля является антисемитом. Но для меня очевидно, что в американском обществе и в американском внешнеполитическом истеблишменте есть люди, которые всегда готовы предполагать самое худшее в отношении России и которые считают, что обман находится в российских генах. Так выразился бывший начальник американской разведки генерал Джеймс Клеппер. Я представляю себе, что если бы он сказал такое в отношении любой другой национальности или любой другой культуры, его бы обвинили в расизме. Когда речь заходит о России, такое сказать считается допустимым.

Люди с подобными настроениями, к сожалению, есть. Но я уверен, что это не те люди, которые на данном этапе будут занимать самые главные внешнеполитические позиции в администрации Байдена. Но люди с подобными настроениями могут оказаться на серьезных постах. Нам всем нужно будет посмотреть, до какой степени они все будут способны влиять на ситуацию. Но я бы пока не предполагал худшее.

– Положение русских в США – будет давление на них?

– В обычной жизни я никакого давление не вижу. Есть какие-то отдельные эпизоды. Например, одна моя хорошая знакомая гуляла со своим пуделем в очень благополучном районе. К ней подошел человек, тоже гуляющий с собакой, и когда понял, что у нее есть небольшой акцент, спросил, откуда она. После того, как она ответила, что из России, он спросил: «Откуда я знаю, что вы не шпионка?»

Почти у всех у нас есть такие эпизоды. Но чтобы это было серьезным фактором нашей обычной жизни – нет. Я с этим не сталкиваюсь и не слышал о таком. Но если кто-то хочет занять политические позиции, которые бы отличались от позиции либерального истеблишмента, то это другая ситуация. Немедленно говорят, что, мол, человек приехал из России в поисках свободы, вроде особенно должен ценить демократию, а вместо этого человек симпатизирует русскому тоталитарному режиму, то это, наверное, неспроста.

Такие люди, которые выехали из России и готовы выступать за нормализацию отношений с Москвой, не претендуя на то, что все в России их устраивает, находятся часто под давлением. Это проявляется в самых разных формах, от вполне невинных, например, когда говорят «какого черта ты сюда приехал?», до того, что кто-то может оказаться под реальным давлением.

 

– Вы отметили, что Америку при Байдене будет в том числе интересовать внутриполитическая обстановка в России, в связи с чем не могу не спросить о давно устоявшейся в сознании отдельных россиян, да и постсоветских людей в целом, формулировке: «Заграница нам поможет». В чем секрет ее живучести?

– В России традиционно была большая готовность опираться на поддержку иностранных сил в решении своих внутриполитических задач.

В Америке большинство евреев симпатизируют Израилю, и никак не считается, что симпатия к Израилю противоречит их американскому патриотизму. Я смотрю на иранскую эмиграцию: эти люди бежали от революции, они в Иране все потеряли, и они решительно выступают против правящего там режима. Но если речь идет о серьезных санкциях против Ирана, они говорят «нет», потому что пострадают ни в чем не повинные люди.

А вот российская эмиграция – она часто призывает к самым решительным санкциям против России, к противостоянию с Россией и рассматривает враждебно многих россиян, которые не имеют отношения к государственной власти, но не выступают против российского режима, а готовы сотрудничать с ним (а как не сотрудничать с собственным государством!?). Они хотят, чтобы эти люди в какой-то форме были наказаны.

Я не знаю, наказали ли бы людей, которые вели себя подобным образом в Америке? Надеюсь, что нет, но по крайней мере эти люди считались бы нерукопожатными и в большой политике, и в большом журнализме принимать участие не могли. А в России это считается в либеральных кругах не только нормальным, но и даже морально оправданным. Такая терпимость к давлению на свою страну со стороны иностранцев – отличает российскую оппозицию.

Довольно трудно преподносить это вне исторического контекста, потому что если вы посмотрите, как вела себя российская оппозиция в начале 20-го века, как они тоже призывали к санкциям против России. Существуют большая историческая традиция поведения российской оппозиции именно в направлении использования иностранного рычага при изменении порядков своей страны.

Беседовал Олег Осипов

Фото на главной: arms-expo.ru